Читателей на странице:
Раньше я думала, что у тишины есть только одна сторона — внутренняя. Я входила в неё, как в комнату, и закрывала за собой дверь: щелчок замка, погасший экран, остывающий чай на подоконнике. Мир оставался по ту сторону, со своими голосами и просьбами. Я и сейчас берегу такие часы. Но со временем заметила, что дверь тишины устроена странно: чем глубже я в неё вхожу, тем шире она открывается наружу.Настоящая тишина делает что-то другое. Она меняет то, как я смотрю…
Я замечаю это после медитации или долгой прогулки в одиночестве. Возвращаюсь, а мир прежний: те же улицы, те же лица и тот же шум. Но я вижу его иначе. Вижу, как ребёнок держит маму за край рукава или свет ложится на стену соседнего дома. Ничего не изменилось, кроме моего внимания. Оно стало мягче, медленнее и шире.
Постепенно начинаю понимать, откуда приходит эта перемена. Вокруг может быть тихо, а внутри всё ещё продолжается разговор: я спорю, планирую, вспоминаю, оцениваю. Внешняя тишина даёт возможность остановиться, но внутреннее успокоение приходит не сразу. Настоящая тишина открывается для меня в минутах немыслия, когда мысль отступает, а присутствие остаётся. Просто дыхание и просто то, что есть. Прошлое и будущее перестают занимать всё пространство; затихает и привычная история о себе. Потом мысли возвращаются, но уже не стоят стеной между мной и миром. Сквозь них виден свет. И есть истинная сиюминутность…
Из этих минут рождается то, что я называю миром в себе, — внутреннее согласие, с которым легче встретить жизнь. Оно приходит, когда утихает спор с собой и появляется возможность принять собственную уязвимость. Тогда внутри освобождается место и для другого человека — с его чувствами, тревогами, непохожестью. Чем больше мира в душе, тем меньше потребность защищаться от всего, что отличается от нас.
Наверное, в этом и есть тайна уединения. Оно не уводит от людей, а возвращает к ним. В суете я смотрю на другого сквозь себя: через свои заботы, ожидания, обиды и спешку. Человек передо мной становится частью моей истории — помехой, помощью, поводом для тревоги. В тишине эта завеса истончается. И вдруг я вижу его самого. Живую душу, у которой есть своё утро, своя усталость и свой Свет.
Есть уединение, которое закрывает. В нём человек всё глубже уходит в себя и всё дальше от других. И есть уединение, которое открывает. В нём я отпускаю лишнее, чтобы освободить место для встречи. Внешне оба выглядят одинаково: человек сидит один в тихой комнате. Различить их можно по тому, каким он выходит из этой комнаты — более замкнутым или более любящим.
Я думаю, тишина учит главному: перестать ставить себя в центр. Сохранить себя и свой путь, но немного сдвинуться в сторону, чтобы стало видно остальное. Пока «я» стоит в середине, всё вокруг либо служит ему, либо ему угрожает. Когда «я» становится тише, мир перестаёт делиться на «нужное» и «мешающее». Он просто есть. И в нём оказывается так много красоты, которую я раньше не успевала заметить.
Поэтому сострадание для меня начинается с внимания. Когда удаётся увидеть другого за собственными заботами, его жизнь перестаёт быть далёкой. Становится труднее пройти мимо. Часто равнодушие начинается именно там, где мы перестаём замечать.
Тишина становится ежедневной дисциплиной присутствия. Несколько минут, в которых можно отпустить стремление чего-то достичь и позволить внутреннему разговору утихнуть. Время, которое принадлежит мне, но не служит моему тщеславию. А затем — возвращение в разговор, работу или дом, с желанием сохранить эту открытость. Так я и узнаю настоящую тишину: она не делает меня особенной и не возвышает над другими. Она меняет качество внимания, а из внимания рождается сострадание.
Из тишины я возвращаюсь к миру с сердцем, открытым Господу и людям. Здесь, в глубине души, я прошу Его научить меня видеть яснее, любить бережнее и узнавать Его присутствие в простых мгновениях жизни. Тогда обычный день обретает особую глубину: встреча становится возможностью подарить тепло, слово — поддержать, внимание — услышать чужую душу. И мне верится, что так благодать Божия находит продолжение в наших поступках, а Свет, принятый сердцем, согревает мир вокруг.
Мир в себе
Когда умолкнет мыслей вереница
И станет тише давний спор с собой,
Начнёт меж нами таять та граница,
Что делит мир на свой и на чужой.
В тиши души становится яснее,
Всё то, что заслонялось суетой,
Чем мир внутри понятней и светлее,
Тем ярче любуешься земной красотой .
Я выхожу и замечаю те же лица,
Которые однажды спешила обойти,
Мне тишина позволила раскрыться
И в сердце сострадание найти.
И после день богат на встречи,
С улыбкой в объятиях доброты,
Поток благословений бесконечен,
С миром в себе и истинной любви.
Я отпускаю мысли, словно стаю,
Пусть растворятся в утренней дали,
И в тишине я заново вмещаю
Всю хрупкость и величие земли.
Мир входит в душу светом и листвою,
В нём каждый луч — Господня благодать.
Здесь тишина становится живою
И учит в малом вечность узнавать…
С теплом и душевным созвучием