Намила Ти

За два месяца до этого

Я стояла и не могла поверить в происходящее. Что все эти люди собрались здесь, сегодня, на похороны моей сестры. Не может быть. Я отказываюсь в это верить!Только правда заключалась в том, что в обитым красным бархатом гробу действительно лежала моя сестра-близнец.

Я ведь сама выбирала ей белое платье, сама расчесывала её длинные волосы и в последний раз красила губы Карины её любимой помадой… Да, все что сейчас происходило была мрачной реальностью.

Из глаз яростными потоками лились слезы. Лицо в миг стало таким влажным, что весь макияж вместе с моим горем стекал вниз по подбородку оставляя на чёрной, шёлковой рубашке мокрые, местами цветные пятна. Но это последнее, о чем я могла думать сейчас… Моим родителям было куда хуже, намного больнее, чем мне. Разве можно описать утрату дочери?! Я знала, что со дня гибели Карины, мать рыдала ночи напролёт, отец до утра сидел на кухне, топил боль в спиртном и беззвучно, по-мужски оплакивал любимого ребёнка.

Меня словно не стало. Стараясь не попадаться им на глаза, я сутками пропадала на работе, приезжая домой лишь за сменой чистого белья.

Я боялась им навредить. Тем, что мы с Кариной были как две капли воды: абсолютно идентичные близнецы, без единого внешнего отличия. Даже родинка под правой бровью, с внешней стороны глаза — одна на двоих.

Мои опасения подтвердились, когда однажды утром, заехав за очередной сменой одежды, я застала мать за альбомом с фотографиями. Она стеклянными, неосмысленными глазами смотрела на мою школьную фотографию и разговаривала с ней. Но, обращалась она не ко мне, а к Карине.

— Какая ты у меня красавица, Кариночка! Умничка! Доченька моя, ненаглядная!

Что делать? Сказать или нет, что на том фото я, а не сестра?Сомнения раздирали меня. Я не знала как быть и просто продолжала стоять за дверью. — Как же я по тебе скучаю, милая! Как бы я хотела, чтобы ты была рядом со мной! Катерина все время на работе. У неё даже нет времени выпить чаю со мной. А вот ты всегда была бы рядом, ты бы никогда не оставила меня одну, — её слова были для меня как пощечина. Ах, так больно! Но она в чём-то была права. Я ведь, правда, оставила её одну…

Вдруг, я услышала, как она начала причитать, задыхаясь в слезах.

-Кто же это с тобой сделал, милая моя?! Зачем?! Кто эта мразь, нелюдь?! Душегуб проклятый!

Господи Боже! Помоги найти его, накажи! Пусть не живётся ему на белом свете, пусть не лежится в сырой земле! Господи, накажи, накажи, молю!

Солёные капли покатились с моих глаз. Прикрыв рот рукой, я бесшумно проскользнула мимо комнаты. И уже не оглядываясь, помчалась вниз по лестнице.

Тут, я на кого-то налетела. Отец! -Катерина? Куда ты так бежишь? Осторожнее, милая!

-Да, пап. Просто я…. Опаздываю на работу. Все хорошо, папа, — пряча от него свои глаза, я пыталась подавить такие непрошенные слезы. Горло сжалось, стало больно.

-Знаю, что ты избегаешь нас, доченька. Но ты не права. Как бы вы с Кариной не были похожи, вы разные. Ты такая рассудительная, серьёзная, а Карина, — голос отца дрогнул . — Она как разшалившийся малыш: всегда была хохотушкой и оторвой… Мы тоскуем по твоей сестре также, как и ты, Катерина! Нам нельзя бросать друг друга, — не сдержавшись, он разрыдался.

Я крепко обняла его. Гладила по волосам, убаюкивала голосом как маленького ребёнка. А внутри полыхали огонь и злоба, боль, ненависть к тому неизвестному человеку, что в одночасье отнял у нас все. Перевернул размеренную жизнь с ног на голову.

***

Мужчина шёл. Он курил, попутно всматриваясь в ночной город. Ему было скучно. И он жаждал развлечений. Он ещё помнил то животное наслаждение, тот неописуемый восторг, который получал лишь от убийства. Эти предсмертные агонии, хрип из разодранного горла жертвы! Этот тупой, но все же довольно осмысленный взгляд умирающего. Понимание, что жизнь покидает его… Ноздри мужчины инстинктивно раздулись при воспоминаниях. Да, он был охотником, а они его дичью. Многие из тех, кого он убил, по натуре были бойцами. Боролись до последнего, даже если у них перебиты ноги, сломаны ребра и они истекали кровью. За это, в знак уважения он не обезображивал лица (как обычно любил делать), оставляя напоследок свой самый щедрый подарок — сохранял их личность. Мужчина знал, что все его действия в глазах любого нормального человека выглядели ужасающими, отвратительными. Такие дела приписывались психоапатам, душевнобольным. Но, он не был шизиком. В буквальном смысле. Каждый год проходя профосмотры, психиатры расписывались в его медицинской карте что он здоров и отправляли восвояси. И так все десять лет, что он жил и работал в этом мегаполисе. Жертв он выбирал спонтанно. Не было особых предпочтений. Женщины, мужчины, старики, бедные и не очень, приличные, моральные ублюдки — все они были в списке трофеев. Каждый из этих людей погибал по-разному, ни одно убийство не повторялось по одному и тому же сценарию. Это было его гордостью. Осознание своего мастерства, виртуозности. Да, он любил это дело. Отнимать, отбирать жизни.

… Он услышал чарующий смех. Повернувшись, перед ним предстала прелестная картина: совсем молоденькая блондинка отбивала чечетку перед своим сопливым дружком. У неё было очень выразительное лицо, огромные глаза и пухлые губки. Он до боли хотел увидеть какого цвета у неё глаза и как они расширятся , когда он станет душить её и целовать в этот дивный рот. «Чудесно», — подумал мужчина. Вечер определённо становился интересным, до жути интригующим…

***

Я проснулась от трели будильника. Вставать с постели не было желания, хотелось просто раствориться в мягких одеалах, подушках и просуществовать в таком состоянии неопределённое время. Амебное существование меня также устроило бы. Ведь ночь прошла тяжёло, сопровождаемая то бессонницей, то кошмарами. И потому, чувствовала я себя разбитой до основания. Прошла целая неделя с похорон Карины. Боль утраты немного притупилась, притаилась где-то внутри моей сущности. Наконец, я начала ощущать саму себя, свою жизнеспособность в этих реалиях.

Порядком, это даже смущало. Но это было лучше, чем беспомощность и неспособность здраво мыслить. После того разговора с отцом я решила найти повинного в гибели своей сестры. Возможно, именно тогда в нашу семью придёт некоторая толика умиротворения.

Уцепившись за эту соломинку, уже через полтора часа я стояла у кабинета следователя. Основательно подготовленный образ должен был помочь собрать мысли воедино. Тем более, что мне не хватало уверенности. Подправив складочку на пиджаке брючного костюма, я потянула за ручку двери. В небольшой комнате бежевого цвета сидело трое человек:двое мужчин и женщина.

Женщина была в белой блузке, со светлыми волосами, затянутыми в высокий, тугой хвост. Под её глазами залегли тёмные тени, лоб исперечен множеством горизонтальных линий. Её напряжённо лицо, то, как сосредоточенно она читала бумаги перед собой-давали понять, насколько серьёзным делом она была занята. Мужчина, расположившийся напротив неё, с кем-то горячо спорил по телефону. Его грузное, тучное тело то и дело подрагивало, когда он возмущенный чем-то орал в трубку.

Третий, что сидел в самом удалённом расстоянии, смотрел прямо на меня. Он был самым молодым из всей троицы. Под его пристальным взглядом я вся сежилась.

©Намила Ти

ID Премиум-автора: PA0196351

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (12 оценок, среднее: 4,50 из 5)
Загрузка...

4 комментария

Федор · 26.06.2019 в 9:22 пп

Намила, очень интересно. Что же будет дальше?

Мария · 30.06.2019 в 5:10 пп

Кто же этот третий?

    Намила Ти · 30.06.2019 в 7:00 пп

    Мария, я называю его «Ай-яй-яй мужчина» 😁 Но если без шуток, то это главный злодей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Авторизация
*
*
Генерация пароля