Karolin Audace (L. P.)

Читателей на странице:


Над морем свет разлит без берегов,
И дальний мыс теряется во мгле,
Я отпускаю цепь привычных слов —
И слышу ветер ближе на земле.

Когда спадает мыслей теснота,
Не гаснет жизнь, становится яснее,
Душа не исчезает: пустота…
Ей открывает мир ещё полнее.

Не я зажгла сияние в воде,
Не мной дано дыхание прибою,
Я верю: Бог присутствует везде,
И Свет Его не заслоню собою.

И, возвращаясь к людям и делам,
Я слышу жизнь в обычном разговоре,
Господень Свет, открывшийся и нам,
Живёт и в чьей-то радости, и в горе.

Я чувствую свободу в пустоте,
В той тишине, где мысли отпускаю
И в этой непривычной простоте,
Себя и мир без страха принимаю.

Играя нежно созвучная струна
Меж мной и миром и волной,
Душа жива, а значит, не одна:
И позволяет быть сама собою.

И если в этой тишине светло,
То Свет не создан только взглядом,
Господь хранит и море, и крыло
Той чайки, что летит со мною рядом…

Когда стихает… рассказ о себе,
Я слышу жизнь за  тихими словами
И  в прежде мне неведомой судьбе,
Та близость, что рождается меж нами…

У моря легко заметить, как много слов человек приносит даже туда, где хотел бы просто смотреть. Волна напоминает о прошлом, дальний берег — о том, что ещё предстоит. Ветер касается лица, а мысль уже превращает это мгновение в часть знакомой истории: что со мной было, чего я жду, кем должна стать. Но иногда этот рассказ внезапно стихает. Море остаётся передо мной, а я впервые за долгое время ничего о себе не объясняю.

Роберт Музиль в романе «Человек без свойств» размышлял о мгновениях, когда привычное ощущение себя отступает. Он назвал это «Иным состоянием». Меня в нём занимает вопрос: если исчезает всё, чем я привыкла определять себя, остаюсь ли я?

Наш внутренний рассказ необходим. Благодаря ему мы помним обещания, узнаём свой путь, отвечаем за сделанное. Но ни одна история не вмещает человека целиком. Я могу перечислить свои роли, убеждения, радости и потери — и всё же за этим перечнем останется та, кто прожила их. Иногда я так крепко держусь за рассказ о себе, что начинаю принимать его за собственную душу.

Поэтому тишина поначалу может показаться пугающей. Если не повторять себе, кто я, не опираться на прошлое и не искать подтверждения в будущем, не обнаружится ли внутри пустота? Я чувствую иначе. Здесь пустота приобретает новый смысл: она созвучна тишине. Это свободное пространство, в котором больше не требуется каждую минуту поддерживать привычный образ себя.

И в этой тишине я остаюсь. Я чувствую в себе глубину, которую не исчерпывают ни мысли, ни воспоминания. Рассказ умолк, а жизнь во мне продолжается. Быть может, поэтому слова Музиля о возвращении к самому себе звучат для меня так верно: порой к себе приходят, перестав себя описывать.

Для меня в этом опыте есть и духовная глубина. Обращаясь к Богу, я не перечисляю Ему свои свойства, чтобы Он узнал меня. Мне можно прийти такой, какая я есть сейчас, даже без ясных слов. Тишина мне повествует о существовании души и Бога. В ней я яснее чувствую разницу между образом, который создаю о себе, и жизнью, которая мне дарована.

Потом возвращаются воспоминания, планы, обязанности. Возвращается и рассказ о себе: он помогает помнить пройденное и отвечать за обещания. Но я уже не обязана жить только на его страницах. Прошлое приходит ко мне как память, будущее — как возможность, а сама жизнь дана здесь и сейчас. Именно в этом мгновении я могу видеть, выбирать и обращаться к Богу. Вчерашнее не становится приговором, а страх перед завтрашним не отнимает у меня сегодняшний день.

Когда стихает рассказ о себе, я остаюсь — глубже имени, памяти и привычных объяснений. В тишине душа обращена к Господу и к жизни, которая совершается здесь и сейчас. Следующая строка моей истории ещё не написана; она рождается из того, как я встречу этот день…

© Karolin Audace (L. P.)


0 0 votes
Поставьте оценку
Подписаться
Уведомление о
guest

0 Комментарий